Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

День Победы

"Нет больше той любви, аще кто положит душу свою за други своя"

Берлин, 2 мая 1945

Семен Липкин

Военная песня

Что ты заводишь песню военну…
Державин


Серое небо. Травы сырые.
В яме икона панны Марии.
Враг отступает. Мы победили.
Думать не надо. Плакать нельзя.
Мёртвый ягненок. Мёртвые хаты.
Между развалин — наши солдаты.
В лагере пусто. Печи остыли.
Думать не надо. Плакать нельзя.

Страшно, ей-богу, там, за фольварком.
Хлопцы, разлейте старку по чаркам,
Скоро в дорогу. Скоро награда.
А до парада плакать нельзя.
Чёрные печи да мыловарни.
Здесь потрудились прусские парни.
Где эти парни? Думать не надо.
Мы победили. Плакать нельзя.

В полураскрытом чреве вагона —
Детское тельце. Круг патефона.
Видимо, ветер вертит пластинку.
Слушать нет силы. Плакать нельзя.
В лагере смерти печи остыли.
Крутится песня. Мы победили.
Мама, закутай дочку в простынку.
Пой, балалайка, плакать нельзя.

1981
лучше сосок не было и нет

Литвинов

Влад Колчигин сообщил, что 21 ноября в Харькове умер Юрий Литвинов. Было ему 66 лет. Прекрасный поэт, к сожалению, совершенно незамеченный и неоцененный. Отчасти, конечно, в силу сложного и, скажем прямо, вздорного характера, но только отчасти, я думаю. А остальное что - судьба? Может, и судьба.

Августом 1994 года мы с Тиматковым, Константиновым и Лесиным ездили в Крым с заездом в Харьков. Когда мы приехали в Харьков по дороге обратно, Влад Колчигин сказал, что можно пойти послушать Литвинова - там было что-то типа квартирника. Литвинов читал много и впечатляюще. Подробностей я не слишком помню, ибо мы злоупотребляли тогда плодово-ягодной "Альминской долиной", но мне рассказывали, что Литвинов спросил московских гостей, как, мол, им его стихи, на что я с присущей мне куртуазностью ляпнула что-то типа "ну, я и не такое слыхала". Впрочем, это не имело никаких последствий, и затем я печатала Литвинова в "Алконосте" на протяжении года ("Алконостъ" тогда выходил четыре раза в год).

А с официальными публикациями у него как-то не сложилось, не было и книжки. Неудивительно - общаться с ним временами было довольно трудно, а стихи он постоянно переделывал, переделывал - и так без конца. У него было вечное громадье наполеоновских планах в части книгоиздания, только ничто не реализовалось. Самая представительная его публикация - в "Ариергарде", альманахе, который мы с Колчигиным выпустили в 2005 году. Были еще подборки в харьковском "Союзе писателей" (в 2005 и в 2009 годах), и Колчигин рассказывал, сколько ему это стоило сил и нервов (уговаривать Литвинова, который вечно всем был недоволен и всех ругал); еще одну подборку организовала Вита Тхоржевская в "Урале".

Я собрала и напечатала тиражом в десяток экземпляров самиздатовские книжки (дважды, поменьше и побольше) - помню, как однажды гостила я в Харькове у Колчигина, к нам в гости пришел Литвинов и между делом взял этот мой самиздатовский сборник и принялся править текст... Эти правки, видимо, сохранились, - но как и многое другое, не были доведены Литвиновым до конца.

За то время, что мы были знакомы, стихи он писал, если писал, редко и мало что показывал. А может, просто мало что показывал, вечно переделывая и переделывая. В этих собранных мной книжках - стихи в основном восьмидесятых - начала девяностых; единственная более или менее законченная подборка, что я видела кроме этого, состояла из стихов 1997-1998 годов. Писал он и бесконечную поэму "Исход", опять-таки постоянно переделывая и переделывая, мы с Колчигиным хотели напечатать ее во втором выпуске "Ариергарда", но и "Ариергард" тогда не сложился, и Литвинов вряд ли бы поэму закончил.

А вот теперь он умер, и книжки уже, наверное, не будет никогда.

Collapse )